суббота, 14 октября 2017 г.

История казачества в повести В.Макухина "Переселенцы"



Сегодня кубанское казачество отметило 321-ю годовщину образования Кубанского казачьего войска, ежегодный День Кубанского казачества и праздник Русской Православной Церкви – Покров Пресвятой Богородицы, на протяжении веков считающейся покровительницей воинов и казаков. Впервые в истории Каневского района по улицам нашей станицы прошёл парад казаков. В самом центре были обустроены курени соседних с нами районов: Щербиновский, Павловский, Копанской, Уманский, Староминской. По результатам смотра лучшим признан наш – Каневской. Подворье нашего куреня  украшала и выставка Межпоселенческой центральной библиотеки, на которой были представлены лучшие книги по истории кубанского казачества. Этот праздник – ещё и повод вспомнить славный, но непростой исторический путь, выпавший на казачью долю. В этом нашему читателю поможет повесть Василия Макухина, опубликованная в нескольких номерах альманаха «Каневчане». Сегодня размещаем первую часть, напечатанную в №12, 2014 г.

ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ
В Малороссии
В 1756 году двадцатилетним парубком пришел на Сечь казак Кондрат Обломий и был вписан в Каневской курень. Славно участвовал запорожский казак Кондрат в борьбе с ляхами и турками, да и свои паны донимали, иногда приходилось давать укорот особо рьяным притеснителям. Смелость Кондрата удивляла иной раз даже видавших виды старых казаков. Когда кругом свистят стрелы, рубятся со всех сторон саблями, Кондрат не сгибался и не уклонялся от боя, все время находился в гуще драки. Не раз он выручал товарищей в кровавой сечи, да и его часто выручали от смертельной опасности запорожцы побратимы. Тело Кондрата покрылось шрамами. Делами своими заслужил уважение и славу.
Казацкая вольница причиняла много волнений русской царице, в ведении которой была и Малороссия. Запорожцы располагались и контролировали Левобережную Украину, где, иногда не замечая границ, наводили порядки справедливости и на землях принадлежащих Великороссии.
Запорожское войско поддержало восстание бунтовщика Емельяна Пугачева. По приказу царицы Екатерины, у которой кончилось терпение, летом 1775 года Запорожская Сечь была окружена правительственными войсками под командованием генерала Текели. Он вызвал к себе войскового атамана и старшин, арестовал их и отправил в Москву. Запорожцы без боя были вытеснены со своих земель. Запорожская Сечь была разорена вторично. Первый раз Запорожскую Сечь разорили войска Петра I. Запорожцы под предводительством гетмана Мазепы изменили России и перешли на сторону шведов накануне Полтавской битвы 1709 года.
После разгрома генералом Текели бывшее Запорожское войско рассеялось по югу России. Большая часть поселилась вдоль западного побережья Черного моря, по рекам Южный Буг и Днестр. Часть перешла Дунай, основав Задунайскую Сечь на территории Турции. Часть ушла в Румынию.
Сорокалетний Кондрат простился с верными друзьями и решил вернуться к родным, что жили в Левобережной Малороссии, недалеко от Конотопа. Стал Кондрат гречкосеем, так называли казаков, которые обзавелись семьями и стали хлебопашцами. Некоторые боевые товарищи Кондрата подались в гайдамаки, разбойничали, но это было не по нраву уже стареющему казаку. К тому же вскоре родился у него сын Степан. Присмотрел в свое время казак Кондрат пригожую молодицу, симпатичную по внешности и от природы работящую. Построил для нее хату на краю села, распахал немного земли, да и зажили они отдельным хозяйством, воспитывая сына и добывая хлеб тяжким своим трудом.
Крепким и озорным рос сын Степка, в юные годы был задиристым и шустрым. То собак наловит по селу и свяжет их в одну свару, то у богатого кочмаря прямо у ворот закопает толстый кол и посадит на него чучело, удивительно похожее на самого хозяина.
Со временем остепенился Степан и стал примерным семьянином и хлеборобом. Женой его стала скромная и работящая дивчина Олеся. Она была из бедной семьи и родители ее были рады, что нашелся жених, взял без приданого, в том, что было надето на тот момент.
Степан и Олеся мечтали разбогатеть, кроме своего надела, ходили работать по найму. Хотелось им детей, наследников, помощников. Бог не оставил молитвы Степана и Олеси без внимания. Родился у них сын Павло. Но был первенец хлипким и болезненным, не в пример отцу. Стал подрастать наследник, но со временем помощи от него так и не дождался Степан. Все больше и больше чах мальчишка, кашлял, испариной покрывался ночью, и не дожив до 15 лет, умер по весне. Долго горевал Степан, кручинился, уговаривал жену Олесю родить ему еще одного сына.
Будто смилостивился бог, понесла Олеся и стали Обломии ждать сына. Ночью, обнимая жену, мечтал Степан, что родится казак, получит они еще один надел земли и будут жить припеваючи. Родилась дочь Наталка. А что девка? Придет время и придется отдать родное дитя в чужую семью. Сумрачно стало на душе у Степана, вроде не виновата Олеся, что родила дочку, а все одно бросит косой взгляд Степан на жену.
Трудно жилось казакам, мечтали запорожцы найти такую обитель, где не было бы притеснений и жилось как в былые времена свободно на своей земле. Были слухи, что даже хотели уехать запорожцы в заморские дали, в Австралию, собирали для этого сокровища несметные, выкупить хотели земли за морем. Старинные сказания говорят, что даже отправили часть сокровищ на Тамань, где хотели схоронить их до поры, до времени. Но получилась стычка запорожцев, сопровождавших караван с сокровищами, с донскими казаками-перевозчиками у Темерницкой таможни и, потеряв часть своих людей, запорожцы отступили. Обоз состоял из десяти арб, на каждой было по два бочонка с золотом и каменьями дорогими. Людей в охране осталось мало, и решили тогда запорожцы спрятать сокровища в укромном месте, на берегу реки Темерник, а при случае вернуться и забрать для нужд общества. Но сказания ничего не говорят, куда потом делось золото, слух прошел негромкий, что случайно нашли его монахи из числа армян, которых переселила царица из Крыма, спасая от татарской резни. Построили потом на этом месте армянский монастырь Сурб-Хач. И гласят предания, что часть сокровищ все-таки спрятали в подземельях под монастырем.
А в стране происходили большие перемены. Князь Потемкин взял под свое покровительство запорожцев, несколько раз обращался к царице с прошением переселить казаков на Тамань, где стояла неустойчивая граница с турками и горцами. До защиты границ вдоль Кубани граф Суворов строил крепости и военные городки. Но сил у русских было мало, привлекались донские казаки и солдаты-рекруты из царских войск. Но многочисленные крепости и фельдшанцы все рано не могли остановить воинствующих горцев, подстрекаемых Турецким пашой. Необходимо было создать плотный щит из постоянно проживающих поселенцев. Ко всем бедам и хлопотам, по территории Кубани постоянно кочуют ногайские орды, причиняя большое беспокойство русским. Нужно было вытеснить их с территории Кубани. Радением Потемкина атаманы запорожские получили Указ о переселении на Тамань с окрестностями оной. Хитрые казаки значение «оной» расширили до самой реки Еи, отхватив значительную часть правобережной Кубани.
В 1792 году собирались запорожские казаки, и по указу царицы уходили на Тамань, заселять кубанские земли. Екатерина этим указом убила двух зайцев – удалила подальше от России бунтовщиков-запорожцев и создала при их помощи заслон от воинствующих и грозных турецких завоевателей. Уж очень много хлопот доставляли постоянные набеги турецких и ногайских полчищ.
Все чаще в районе Конотопа ходили вербовщики, уговаривали переселяться на Кубань, обещая привольную жизнь и свободу от притеснителей.
Степан несколько раз бывал на сходах, что устраивали вербовщики, слушал их рассказы про вольную жизнь и вскоре загорелся уехать на Кубань. Стал советоваться с Олесей, ей тоже хотелось изменить судьбу, надоела беспросветная бедность. Но не все так просто как нам желается.
Олеся часто прибаливала и Степан побоялся с больной женой вербоваться в дальние края, в неизвестность. Не хватало еще решительности все бросить и ехать на край света. Красивые сказки говорили уговорщики о Кубани, о просторных землях, что нет там панов, не надо ни перед кем зависеть, одна обязанность – за блага эти нужно охранять границу, то есть воевать, а разве казаки никогда не воевали раньше?
В раздумьях и беспокойствах шло время. Степан и Олеся продолжали работать у себя на небольшом клочке земли и часто, чтобы заработать копейку, подряжались к панам, изматывали себя непосильным трудом. По вечерам долго размышляли, стоит ли ехать в неизвестность. Кругом лютовали помещики, обирая хлеборобов до нитки, заставляли работать на себя за гроши.
Степан вовремя раздобыл бумаги у старшины, что он является казаком и род его испокон веков казачий. Таким образом он оберег свою семью от крепости. Бесправная жизнь была у крепостных крестьян. Работали от зари до зари, не имея никаких прав и возможностей вырваться из нищеты. Забыв гордость, горбатились на панов, падая в своем положении до уровня бесправных рабов.
Через год порадовала Олеся любимого мужа наследником. На этот раз родился крепенький, здоровый малыш. Назвали его Петром. И будто солнышко вошло в хату Степана и Олеси. Смышленый, работящий, не по годам развитый хлопчик рос прямо на глазах. Чуть научился ходить, а уже пытался помогать родителям. Пас гусей перед хатой, приглядывал за козами. Ростом от горшка два вершка, а уже бегал вслед за живностью с хворостиной, заворачивал от шкоды, не давал пробраться в огород. Любознательный Петр внимательно познавал окружающий мир, наблюдал как растут травы, ползают разные букашки, как ведут себя животные. Постоянно приставал к родителям с разными вопросами. Степану нравилась любознательность сына и он как мог объяснял все, что сам знал об устройстве природы.
Исполнилось мальчугану восемь лет, и Степан решил обучить сына грамоте. Отдал его в услужение к дьяку, который за небольшую плату обязался научить Петра писать и считать.
Летели дни и годы, Петр окреп, превратился в широкоплечего, высокого, смышленого парубка. Был он не только грамотным, но и хозяйственным. Казалось, все может Петр, и пшеницу сеять, и в кузне выковать подкову, и хату сложить из самана. Золотые руки у парня. Всю нехитрую мебель в хате сам выстрогал, сам мог и сани к зиме сделать и телегу изготовить. В поле работал наравне с отцом. Жили в семье дружно, без хитростей, уважительно относясь друг к другу. Вместе с родителями Петр мечтал уехать в новые земли, хотелось вырваться из рутины бедной жизни.
Молодость брала свое, стал Петр ходить на вечеринки в другой край села, где собиралась молодежь со всей округи. Чуть стемнеет, а уже под плакучими ивами, что росли на окраине села, слышна музыка. То играет на бандуре одинокий хромой Пантелей. Ногу повредил он под Измаилом в бою с турками. Играть на бандуре научился у прохожих слепцов-музыкантов. Нанялся по бедности в поводыри и кочевал со слепцами два года, пока не стала болеть изувеченная нога. Пантелей знал много грустных песен, мог спеть, что слезы наворачивались на глаза, но мог заиграть и так, что ноги пускались в пляс. Петру нравилось смотреть, как поет Пантелей, иногда он приносил ему немного еды, помогал по возможности. На вечеринки собиралось много молодежи, среди которых ча-то складывались пары и позже образовывались семьи.
Приглянулась и Петру девушка Арина, что жила на краю села с матушкой. Батько ее погиб где-то в дороге, когда с чумаками ходил в Приазовье за солью. Стали они садиться рядышком на бревнах, сначала просто переглядывались, потом сблизились и Петр однажды поцеловал Арину. Будто молния пролетела между ними, уже не могли влюбленные и дня провести друг без друга. Чуть освободятся от работы, чуть стемнеет, бегут на выгон под ивы, сначала со всеми посидят, а потом потихоньку уходили в кусты и целовались там до утренних петухов.
Молодица Арина, пригожая, красивая, с ямочками на щеках, очень нравилась богатому помещику. Работала она по найму в имении, помогала прибираться в доме, где и увидел ее пожилой, похожий на ворона пан. Свою жену он схоронил еще в молодости, потом как-то не случилось завести новую, вот и приставал частенько к молодым красивым работницам. Приглянулась ему новая служанка Арина. Сулил он ей золотые дукаты и монисты из дорогих камней за ласку, да лежало сердце красавицы к справному парубку Петру. Всячески избегала она ухаживаний богатея, но все наглее и наглее вел себя помещик. Пожаловалась Арину любимому, что не дает ей проходу хозяин. Петр только желваками поиграл, не те времена были, когда можно было укоротить норов пана, можно и на каторгу угодить по одному его слову. Сильно переживал парубок, думал, как освободить любимую от посягательств. В конце концов решил Петр переселиться с Ариной на Кубань, подальше от носатого да наглого пана. Будто по заказу на этот случай прибыл вербовщик с Кубани.
На Кубань
Гонцы ходили по селам, уговаривали казаков переселяться в новые края. Говорили,  что Кубань бескрайняя, много на ней земли и эту землю получит каждый, кто пожелает. Говорили, что нет на Кубани панов да ляхов, которые выжимают малороссийским казакам все соки, превращают их в крепостное быдло. Все бы хорошо, но пугала неизвестность, да то, что придется воевать с черкесами, защищать кубанские степи. Но какой казак не воевал? Какой казак не умеет держать острую саблю в руках?
Посоветовался Петр с родителями, рассказал, что полюбил он девицу красавицу, да страшно ему здесь жить, бесправными были законы, у богатых вся власть в руках, справедливости не дождаться. Недолго думали Обломии. Действительно тяжко стало жить на Украине, всю кровь высасывают паны паразиты. Решили завербоваться в новые края, может там найдут свое счастье.
Отправил Степан сватов в дальний край села, недолго там вели разговоры и вскоре повенчал старый поп на развалинах церкви Петра и Арину. В 1821 году не успели записаться на переселение, а на следующий год как раз в середине весны прибыл новый вербовщик в село и, собрав небольшую партию семейных и вольных казаков, отбыл с ними в далекую Кубань.
Таким образом, весной 1822 года из Черниговской губернии на Кубань отправился со своими родителями стариками и любимой женой молодой казак Петр Обломий. Вместе с ними поехала в поисках своей доли и сестра Наталка.
В арбе, запряженной волами, почти не было свободного места. Под пологом, который защищал от солнца и дождя, ютились домочадцы Петра, а сам он зачастую, сменяя отца, шел впереди, вел в поводу ленивых, медлительных волов. Остальное пространство в арбе, помимо полога было завалено всяким скарбом, крайне необходимым переселенцу в дальнем краю. Лежала борона, деревянный плуг с железными наконечниками, в больших плетеных корзинах квохтали несколько курей, обреченных сложить свои головы в пути и попасть в котел переселенцев. В центре арбы, под рогожей лежало несколько мешков с мукой, посевной пшеницей и гречкой. В плетеном коробе разместилось несколько сотен вяленой рыбы, заботливо заготовленной в дорогу. Жена Петра в холщовой тряпице как драгоценность держала несколько жменек соли.
Она была беременной на последнем месяце, и все время проводила в тени, под пологом. За арбой шла скотина, которую они нажили на Украине - корова, еще один бык и две лошади. Надеялись Обломии разбогатеть на Кубани и завести большое стадо коров, табун лошадей и остальную живность. Силы для работы еще были, пугала только неизвестность, что там впереди, какая она Кубань?
Рядом с арбой Петра шли другие люди, соблазнившись посулами вербовщиков, согласившиеся искать свою долю в новых краях. Скрипели колесами арбы, пахло разогретым дегтем и пылью, донимали жара и оводы. Любая речушка на пути была как праздник, не только ребятня, но и взрослые с удовольствием окунались в прохладные воды, смывая пыль и пот с просоленных тел.
Шли целыми днями, по вечерам сидели у общего с соседями костра, делились впечатлениями, строили планы на будущее. Никто не знал, что их ждет впереди, знали только одно, что будет трудно и опасно. На этот случай всегда под рукой лежало ружье с припасами, да сабля, остро отточенная для лихого времени.
По дороге казаки охотились, благо, что края степные были дикие, живность непуганая. Женщины тут же на арбе потрошили добытых дроф да зайцев. Изредка на горизонте выскакивали татарские дозоры, но останавливались, увидев несколько десятков казаков с длинным обозом. Как не заманчива была добыча, но ослабели татары, боялись нападать на большой караван. Навстречу им вылетал отряд верховых, состоящий в основном из молодых казаков, жаждущих проявить себя в бою. Татары, издалека увидев скачущий отряд, тут же рассыпались цепью по степи и растворялись в мареве. Петр всегда участвовал в преследовании татарских отрядов. Однажды он даже догнал худого, в облезлом малахае татарина, занес саблю, да в последний момент ударил его по спине плашмя. Взвизгнул татарин, оглянулся перекошенным лицом, на котором видны были широко раскрытые глаза, что-то крикнул и еще более припустил свою лошаденку.
Смеялись потом в лагере над Петром, подшучивали добродушно, но зла особого на татар не имели, пока еще никто в караване не пострадал от них, а старые грехи давно уж были прощены, забылись.
Вечером любимая жена Арина обнимала, ласкала Петра, да шептала жарко, какой он храбрый да отважный. А у Петра от этих слов все больше наполнялось сердце гордостью и лаской к любимой. Прижимался ухом к животу любимой и слушал, как толкается ребенок изнутри. Он никак не мог поверить, что такая красавица любит его, что она будет матерью его ребенка.
Вскоре караван подошел к границе Войска Донского. Как-то выскочил из-за кургана на передовое охранение каравана отряд донских казаков. Стали пытать куда, да зачем идут переселенцы.
Вышел от запорожцев старшой, показал грамоту для беспрепятственного проезда через земли русские и кордоны. Пошептался старшой с донскими казаками, да велел переселенцам табаку отсыпать поболе им, на том и разошлись. Рассказал донской казак, что не первая партия малороссов прошла через эти края на Кубань. Да постращал черкесами, вроде злые они и режут всех без разбору. Заголосили бабы, да крепче пистоли сжали казачьи ладони.
Через несколько дней вышли к переправе через Дон у станицы Аксайской. Устроили отдых, да припасами запаслись, хотя старшой обещал через неделю доставить их до места. Последние гроши спустили в лавках аксайских, набрали отрезов для одежды, да припасов оружейных. Подивились малороссы на одежды, и обычаи аксайских жителей. Вроде казаки, да больше на купцов похожи яркими нарядами, да речью прямой.
Обещал старшой переселенцам, что по прибытию на место куренного поселения выдадут денег подъемных, и грамоты охранные на землю. Но не все верили в эти посулы. Привыкли полагаться только на свои руки.
На левом берегу Дона травы росли по пояс и дичи стало побольше. Дрофы, зайцы прямо перед караваном перебегали дорогу, а рыбы в реках было столько, что можно руками ловить. Радовались переселенцы изобилию дичи и рыбы и еще больше торопились добраться до места окончательного поселения.
Татары теперь не беспокоили, иногда попадались кочевые, семейные кибитки ногаев, но они хлопот не доставляли.
Петр все больше времени проводил в повозке, под пологом, рядом с Ариной. Тревожилось его сердце, как обустроиться, чтобы беременной жене было удобно.
Переправились у Черного Брода через реку Ею, и повернули на юг. Где-то там располагался Деревянковский курень, куда и направлялись переселенцы.
Через два дня караваном переправились через реку Албаши. Старшой объявил переселенцам, что до куреня теперь осталось еще два дня пути. После этой реки некоторые семьи стали присматривать себе участки под хутора.
В одной из балок с арбой Петра случилось несчастье. Волы потянулись к высокой сочной траве на дне балки, арба перекосилась, попав в яму колесом, и передняя ось сломалась. Старшина сказал Петру, что до Деревянковки совсем недалеко и, объяснив подробно дорогу, увел караван дальше.
Петр вместе со своим батькой стали разгружать арбу, остальные домочадцы помогали устроить временный лагерь. Запасной оси, конечно, не было, нужно было ехать на лошади до поселения и там заказывать в кузнице новую.
С утра Петр верхом уехал по следам обоза и вскоре прибыл на окраину куреня. Странную картину представляло собой селение. В разных направлениях разбросаны землянки и турлучные хаты. В центре селения размещалось куренное правление, канцелярия и деревянная церковь. Дороги, идущие в разные направления, были покрыты толстым слоем пыли и сходились к кладбищу, что располагалось на северной части поселения.
Недалеко от речки Челбас Петр нашел кузницу, обговорил работу и пошел искать пристанище на ночь. Остановился у знакомых переселенцев, прямо на улице под арбой. На землю настелил подсохшего сена, на него бросил попону, сверху укрылся дырявым тулупом и провалился в сон. Снилось Петру, что идет он за плугом. Земля черная, жирная и конца ей не видно. А вдали будто ждет его Арина с ребенком на руках. Проснулся Петр, вскинулся, и первой мыслью его было, что с женой, как она там? Близок был уже срок, да и Арина все чаще в последние дни замирала, будто прислушивалась к себе.
В это время в лагере на дне балки разворачивались события. Повечеряли у костра старики с Наталкой и невесткой, собрались было укладываться спать, как вдруг Арина схватилась за поясницу и застонала. Случилось то, чего боялись более всего, роды начались прямо в пути. Олеся велела мужу ярче разжечь костер, поставить казан с водой на огонь, а Наталку послала приготовить чистую одежду. Сама же уложила Арину удобнее и стала читать, приговаривать молитвы. Наталка металась меж костром и матерью. То воды принесет, то еще чего. Суматоха у костра встревожила и волов. Они фыркали и мычали за арбой.
Арина испугано смотрела на свекровь. Боль и неизвестность беспокоили ее, но видя, что Олеся совершенно не боится, не волнуется, Арина тоже успокоилась. Схватки волнами накатывались, вызывая боль, но Арина терпеливо пережидала. К полуночи у одинокого костра раздался детский крик. Изнеможенная, вспотевшая, но счастливая Арина прижимала маленький сверток к груди. Родился мальчик, наследник Рода. Старики с Наталкой уснули лишь к утру.
За день Петру выковали ось, пришлось отдать в залог старинный, еще дедовский кинжал, потому что денег рассчитаться с кузнецом не хватило.
Перекусив немного, прихваченными из арбы пышками и кислым молоком, Петр собрался ехать на ночь, но знакомые отсоветовали ему выезжать в малознакомую дорогу. Петр послушался и остался на вторую ночь. Но в этот раз сон не приходил. Встал, походил он по селению, осмотрелся. Вроде понравилось ему здесь, но хотелось жить не в тесноте среди землянок, а на краю своего поля, чтобы все время видеть свои владения. Да и вид кладбища на окраине поселения немного тревожил. Слишком много было свежих крестов и могилок. Говорили жители, что недавно чума была, да и холера с лихоманкой иногда заходят в курень. Душа тревожилась о жене, что осталась с родителями в балке.
Пора было уже пахать и сеять пшеницу и гречку, да и огородные работы крайне срочно надо начинать. В курене у многих уже в рост пошли озимые, а на огородах зацвели кабаки и картошка.
Утром, чуть заалело на востоке, Петр взнуздал лошадь и поехал к своим. Еще хорошо были видны следы недавно прошедшего каравана переселенцев, и находить дорогу не представляло труда.
Тревога в сердце подгоняли Петра, и лошадь казалось, тоже соскучилась по арбе и быкам. Сноровисто бежала рысью, даже не надо было ее подгонять. За полдень Петр прискакал к балке, где находились его родные.
Издалека увидел, что на кургане стоит его сестра и смотрит из-под ладони в его сторону. Увидела, замахала руками и побежала навстречу. Петр галопом погнал лошадь. Явно что-то случилось. Еще не добежав, Наталка закричала:
- Сын, у тэбэ сын!
Петр доскакал до арбы и сразу бросился под полог-шатер. Там Арина, улыбаясь, протягивала ему сверток с ребенком. Бережно, будто тонкое стекло, взял Петр сверток, отогнул краешек пеленки и увидел своего первенца. Радость, нежность и восторг переполняли Петра. Он внезапно почувствовал, что руки его задрожали и слезы наполнили глаза. Отдал Арине сына и вышел на свет. Счастливая улыбка не сходила с лица. Он объявил, что сына назовут Якимом.
Вечером у костра Петр рассказал родным как устроено поселение. Основная часть землянок и турлучных хаток тяготело к реке, которую жители называли Челбас. В переводе с ногайского Челбас - ковш воды. На северной части селения расположено кладбище, на котором более сотни свежих могил. В основном в поселении много бедных семей, которые не могут построить хату из самана. Большинство зажиточных казаков живут отдельно хуторами в удобных местах вдоль реки.  
Хутор в балке
После того как починили арбу, Петр не спешил ехать к Деревянковскому куреню. Расположились лагерем на берегу ручья на склоне балки. Петр с отцов верхом объехали окрестности. Богатые земли были вокруг. Никогда не паханые, на берегах рек поросшие лесами и тернами, они служили пристанищем для зверя и дичи. Очень понравилась Обломиям кубанская земля. Решили они пока поселиться в этой балке, которую впоследствии так и назовут Обломиевой. По дну широкой балки протекал ручей с родниковой водой. Если в степи гуляли ветры, то в низине было затишно и ниже по балке можно б-ло распахать несколько десятин под огород.
За неделю построили небольшую хату из трех комнатушек. Сначала по углам хаты вкопали столбы из акации. Перекрытия на чердаке тоже положили из акации. Между столбами сделали переплетения из хвороста в несколько слоев, как будто плетни наложили друг на друга. Окна сделали небольшие, в горнице вставили кусок стекла, а в спаленках затянули вощеной бумагой в несколько слоев. Двухскатную крышу сплели из камыша. В первой комнате Степан сложил большую печь, чтобы не только обогревать помещения, но и по возможности можно было спать на лежанке. Перенесли скарб внутрь и пока женщины мазали стены глиной и утепляли хату, Степан и Петр запахали небольшой клочок земли, чтобы посеять пшеницу, гречиху и кукурузу.
Дичи вокруг было много, охотились, не отходя от временного пристанища. Били в основном дроф и глухарей, вялили в тени и солили впрок. Несколько раз предприняли охоту на диких кабанов, подстерегли их у водопоя и запасы пополнились на две небольшие свинки. Женщины наделали колбас, залили их смальцем для сохранности и засолили в бочках сало, благо недалеко проходил чумацкий обоз и Обломии смогли прикупить немного соли впрок. Часть мяса хранили некоторое время в ледяной воде родника. Олеся с Наталкой постепенно его подкоптили и повесили в погреб, который Петр выкопал для хранения припасов.
Хозяйство постепенно приобретало обжитой вид. Петр более всего переживал о том, что у них было только две лошади и три вола. Приобрести новую живность пока не представлялось возможным, потому, что ожидаемый урожай мог быть небольшим и продать что-либо Обломии не могли. Молоко получали от двух коров и козы. Делали кисляк, творог, масло.
Олеся хорошо знала травы и применяла их в случае простуды или другой немощи. Вокруг хутора росло невероятное количество лекарственных трав; душица, чабрец, зверобой, пижма, донник - все это произрастало почти рядом. Нужно только пойти и сорвать вовремя. Олеся собирала травы, связывала их в пучки и подвешивала под потолком.
Арина оправилась от родов и стала помогать семье. Собирала ягоды и дичку грушу. Варила из этого узвар. Много внимания и времени требовали огородные работы. Надо было пропалывать и окучивать картошку, помидоры, огурцы, поливать капусту из ручья.
Петр и Степан вырыли недалеко от хаты в крутом склоне нишу, обгородили изнутри плетнем, обмазали глиной. Сверху укрыли перекрытиями из бревен акации и плетнями из орешника, после чего всю постройку засыпали землей. Закрыли стеной спереди и навесили плотную дверь. Получился склад-сарай в склоне балки. Относительно сухой и прохладный, пригодный для хранения продовольственных припасов.
Степь вокруг поражала пришлых людей. Почти каждую неделю менялся цвет бескрайних просторов вокруг хутора. Отцветали одни цветы, на смену им зацветали другие. Сена заготовили столько, что могло хватить на большое стадо.
Степан нашел в верховьях балки глину, которая годилась для изготовления глечиков, и другой глиняной посуды. Построил нехитрый гончарный круг и частенько сидел, крутил горшки. Отжигал их в печке, что выстроил в обрыве балки. Наталка и Арина расписывали горшки охрами. Получалось нарядно. Постепенно собралось достаточное количество посуды, и Степан решил съездить в Деревянковский курень, продать ее. Вместе с ним вызвались ехать и Петр с Наталкой. Посмотреть на людей, узнать новости. Напекла Олеся им пышек, да в кувшин налила кисляка. В дорогу взяли немного копченого мяса. На двух лошадях и арбой, груженной горшками, отправились по холодку в поселение. Сначала ехали на юго-запад, к лиману, потом строго на восток вдоль берега. Петр при-матривал новые места, знакомился с окрестностями. Иногда встречались редкие хутора казаков, пришедших сюда ранее. После утверждения «Порядка общей пользы» они смогли утвердить свои права на собственность этих наделов. Занимались хуторяне в основном разведением гулевого скота, охотой и рыболовством. Лиман был настолько богат рыбой, что казалось ее можно просто черпать по надобности и потребности. В один день не получилось добраться в Деревянковское поселение. По дороге останавливались на хуторах, часть посуды поменяли на разные товары. Заночевали на берегу реки Мигуты. Переправа через реку была вязкой и заняла много времени. Стемнело и странники устроили ночлег, на сено бросили ряднину, укрывались кожухами. Донимали комары, казалось, что они не пьют кровь, а прямо поедают людей и лошадей. Ночью из-за комаров долго не могли заснуть. Лошади тревожились, всхрапывали, метались на привязи, видимо где-то рядом крутились волки. Благо сейчас был разгар лета, и волки относительно сытые.
К обеду добрались в поселение. День был воскресный, недалеко от реки Челбас, на площади у куренного правления было людно. Степан остался у арбы с горшками, пытаясь продать товар, а Петр и Наталка подошли ближе к правлению. Местные жители с любопытством поглядывали на них, и гадали, откуда они прибыли. Петр в толпе рассмотрел несколько знакомцев из своего каравана. Подошел, спросил, что за сход на площади. Ему посоветовали пойти в правление и записаться о прибытии. Все переселенцы были учтены, всем выделили наделы и небольшую помощь. И еще самая главная новость для Петра была несколько неожиданной. Он привык жить вольно, без забот на своем хуторе и совсем забыл, что переселялись сюда казаки, в основном, для службы на кордонах вдоль реки Кубань, для охраны России от черкесов и турок.
Петр зашел в канцелярию, там его записали в толстую книгу и велели подойти через время, должен приехать атаман, он и распорядится судьбой казака. Зародилась тревога в душе у Петра. Так не хотелось ему куда-то уезжать от семьи, от Арины с сыном.
Часа через два приехал атаман, объявили об этом ударом в колокол и на площади собрались казаки, ожидавшие решения своей участи.
Атаман рассказал, что казаки на заставах с черкесскими землями терпят нужду от малочисленности своей, не отдыхают надлежаще и служат более нормы. Вновь прибывшие казаки должны выступить на смену им и кроме этого доставить на заставы продовольственный и оружейный припас.
Зачитали по списку, кто отправится на кордон на следующий день, а кому очередь подойдет сменить их осенью. Петру, как только переселившемуся, назначили очередь к осени. Дали возможность управиться с обустройством хозяйства. Поскольку строевого коня у Петра не было, записали его в пластунскую бригаду при Тамани, на суворовский кордон.
Петр нашел на площади своих и, узнав, что отец распродал свой товар полностью, а Наталка набрала разных товаров по хозяйству, уговорил выехать домой на ночь, благо дорога была уже известна. Да и ночь обещала быть лунной. Обсуждая по дороге новости, добрались до переправы через реку Мигуту. Здесь и задержались до утра.
Петр при свете костра любовался дедовским кинжалом, что выкупил у кузнеца из залога. Ножны из серебра были богато украшены каменьями, тонкость работы поражала своим изяществом. Неизвестно откуда добыл дед Кондрат этот кинжал, но видимо предыдущий хозяин его был из знатного рода.
К обеду следующего дня добрались домой. Все в хозяйстве было в порядке, ухожено, прибрано, наготовлено вкусненького к приезду родных. Петр не отпускал с рук маленького Якима. Арина, соскучившись, то одним боком прижмется к мужу, то поправит что-либо на его одежде. Петр сказал ей, что скоро предстоит им разлука на долгих полгода. Почернела Арина лицом, но не хочет расстраивать лишний раз Петра и старается улыбаться. Стали сообща решать, что нужно заготовить до осени, чтобы легче было перезимовать семейству. Петр слышал на сходе, что зимы на Кубани бывают суровые, снежные. Решили запасы дров удвоить, благо сухостоя вокруг было много. Да и дичи заготовить легкой, дрофы и фазаны в изобилии бродили по степи.
И снова потянулись дни, наполненные бытовой суетой и хозяйственными хлопотами.
Степан готовился к осенней ярмарке, лепил горшки да макитры. По вечерам сидел у каганца, чинил упряжь для лошадей, приловчился делать деревянные грабли и вилы. Видел, что есть на них спрос. Размечтался Степан прикупить пару лошадей для работы и на расплод.
Петр занимался дровами, попутно охотился. Женщины солили, коптили, заготавливали впрок дичину. Для хранения припасов Степан выкопал в склоне балки еще один погреб, выложил его отожженным кирпичом – цеглой и получился просторный склад, в котором постоянно стояла прохлада.
Иногда к Обломиям, будто ненароком, заезжал ближайший их сосед Терентий Галка. Молодой, на три года старше Петра, высокого роста, с лица приятен, черные усы подковой, одет хоть и бедно, но чисто и аккуратно. Всегда находилась при нем какая-либо вещица, то гребень черепаховый, то мониста бирюзовые. Смущаясь, он совал в карман фартука Наталке и приговаривал при этом, что сия безделица лежала без дела, да гарной молодице она к лицу будет и к радости. Наталка смущалась, но подарки не отвергала. Нравился ей Терентий. Высокий, чернобровый, да и чуб носил еще по запорожским обычаям - оселедец.
Арина с Петром часто подшучивали над Наталкой, говорили, что счастье само ей в руки идет. Смущалась девушка, краснела лицом, но видно было, что ей радостно привечать Терентия. Одно омрачало ее, что скоро молодому казаку тоже надо было ехать на кордон, службу служить. Благо, что попал Терентий в тот список, что и Петр. Вместе не так тоскливо будет вдали от родных.
Вскоре Терентий приехал к Обломиям со сватами. Серьезное дело замыслил сосед. Посидели вместе за столом, поговорили. Старый Степан остался доволен почетом, оказанным сватами, но решил так - пусть сватовство это остается в силе, но венчание и свадьбу назначат на весну, когда казаки вернутся со службы. Уж очень не хотелось Степану оставаться в зиму с часто болеющей Олесей и невесткой с мальцом на руках. Так и порешили. Наталка вышла провожать сватов и вернулась только под утро. Коротка летняя ночь, многое не скажешь, только почему-то губы припухли, да улыбка не сходила с ее лица. Видать, полюбился всерьез ей Терентий.
Степь вокруг все время изменяла свой цвет. Вначале розовая, через неделю, другую, желтая, потом как синькой выкрасили вокруг, зацвел дикий горошек. А потом будто радуга на землю сбросила свои цвета – все краски перемешались, степь превратилась в праздничную, нарядную мозаику. Отовсюду неслось щебетание птиц, только в середине июня приумолкли соловьи, что по ночам тревожили душу, но всевозможные синицы, кукушки наполняли своими оркестрами воздух. Радовались поселенцы каждому дню, молились богу, что надоумил приехать на Кубань. Даже тяжкий ежедневный труд наполнял радостью и довольством душу. Строили Обломии планы на будущее, на привольную богатую жизнь. Единственная тревога наполняла всех, это скорый отъезд Петра на службу.
Степан между тем умудрился пристроить небольшую кузню под обрывом. Сделал из кожи дикой свиньи мех и у будущего зятя, Терентия Галки присмотрел небольшую наковальню. То гвоздей накует для строительства, то подкову для лошади. Благо кое-какое железо нашли недалеко в заброшенном хуторе. Оттуда же перевезли к себе пару колес для арбы. Незнамо куда делись прежние хозяева, никто не мог сказать, поскольку жили они недолго на этом хуторище и в одночасье куда-то уехали.
Подошла пора косить пшеницу. На удивление родилось много хлеба, видимо, кубанская земля и впрямь живородящая. Убирали пшеницу серпами, складывали в копны и потом перевезли поближе к хате, на специально приготовленную площадку. На площадку расстилали пшеницу валками, молотили цепями с двух сторон, солому складывали за сараем в длинную высокую копну.
Степан заготовил ивовые корзины для зерна, после обмолота всю пшеницу ссыпали в эти корзины и разместили в просторном хранилище в склоне балки. Для надежности часто запускали туда кота, которого подобрали в прошлую поездку на Деревянковское поселение. Кот уже обзавелся семейством, привел откуда-то рыжую кошку, которую назвали Сонькой, потому что любила поспать днем.
Часто приезжал Терентий на свидание к Наталке. Вот и в следующий раз приехал с новостями. Был он в Деревянковке и узнал, что его и Петра вызывают в поселение к атаману в походном снаряжении. Атаман будет проводить смотр осенней смены. На следующий день Петр собрался и, простившись с домашними, поскакал вслед за Терентием в Деревянковку.
После обеда на площадь к собравшимся казакам вышел атаман. Построились в шеренгу, у ног выложили снаряжение для похода, переметные сумки для припасов и зимнюю одежду. Атаман медленно шел вдоль строя, внимательно осматривал казаков, их одежду, оружие, припасы. Почти каждому делал какие-нибудь замечания. То требовал заменить широкие шаровары на другие, чтобы не путаться ногами, то указывал, что папаху надо проще одеть, чтобы не выделяться в случае засады или разведки. В общем, остался доволен снаряжением казаков. Петра похвалил за подтянутый, молодцеватый вид. За расторопность и острое оружие, которое Петр, как учил его отец, привел в порядок. Назначили день отъезда на кордон и отпустили казаков.
Домой Петр и Терентий ехали молча. Тревожила неизвестность и беспокойство за оставляемых дома родных. У Терентия родители были совсем старенькими, постоянно болели и в зиму оставались без надежной помощи. Петр заверил друга, что его родные будут по возможности проведывать стариков и всего-то служить до конца весны, до Троицы. А там, если все будет благополучно, вернутся к хозяйствам.
Терентий поделился с Петром, что хочет на следующий год переехать в Деревянковский курень, построить в поселении хату, а на хутор приезжать только на летний период, чтобы обрабатывать землю. У него, как и Обломиев не было гулевого скота, и приходилось заниматься земледелием.
Ехали домой други и мечтали, что получат за службу денежное довольствие, на которое можно будет поправить хозяйство.
Лето подходило к завершению, хозяйственные заботы занимали все время от утреней зорьки до позднего вечера. Степан нашел недалеко от хаты новый родник, расширил его, выложил дно серым кремнем, что отыскался в верховьях балки. Сделал приспособление, чтобы вода, переполнявшая копань, текла по желобу к корыту, вырубленному из дубового ствола. Это была поилка для скота. Много всяких хитростей Степан наделал в хозяйстве. Соседи хуторяне, приезжавшие иногда по делам или просто в гости, всегда удивлялись изобретательности и мастерству хозяина.
Недалеко от хаты, вдоль ручья, размещался огород для зелени и овощей к борщу. Степан умудрился провести к огороду желоб для полива и кабаки, бураки да картошка росли как на дрожжах.
Степан и Петр на два дня уехали к Сладкому лиману рыбы заготовить. Степан за неделю до этого ездил туда и сделал коты по-над берегом. Это такое приспособление из камыша, похоже сверху на лабиринт. Длинное крыло коты уходит вдаль от берега и, вся рыба, натыкаясь на это препятствие, плывет вдоль него и заходит через узкое отверстие в ловушку, где и остается. Нужно просто подходить к загородке и черпать рыбу сеткой в виде черпака.
Первая попытка была очень удачной. Всего было три коты и в каждой почти по чувалу крупной отборной рыбы. Судак, лещ, несколько сомов, да таких, что с трудом дотащили их до берега. До позднего вечера возились с рыбой, пластовали, солили, коптили в примитивной коптильне. За ночь в коты снова набралось немало рыбы и, обработав ее, после обеда отправились домой. Коты перед отъездом разгородили, чтобы рыба не пропадала в западне. При случае недолго будет поправить ловушки и снова пополнить запасы.
Дома уже вместе с женщинами довели до готовности улов. Часть копченой рыбы повесили в прохладном погребе, часть оставили вялиться в тени, а из щучьих и соминых голов сделали щербу, наваристую уху.
Петр перед этим пригласил сватов, семейство Терентия Галки. Получился праздничный и по-родственному уютный вечер. Казаки пригубили горилочки перед щербой, вспомнили родную Украину, вольницы запорожские. Старый Галка даже слезу пустил, так зацепили его душу воспоминания о старовыне. Еще раз потревожились о предстоящей зиме без сынов, которые уедут на службу.
Наутро соседи уезжали с подарками. Олеся преподнесла свахе меховую безрукавку, а свату табаку свежего со своего огорода. Наталка ночь провела с Терентием на лавке возле хаты и теперь покусывая припухшие губы и постоянно краснея, вложила в руку любимому вышитый кисет.
Лето 1822 года близилось к завершению. Зной иссушил степь. Все травы потеряли первоначальный свежий вид. Хуторяне боялись пожара. Не дай бог, если где вспыхнет, то выгорит все дотла. К концу августа зарядили дожди и все обошлось. Все полевые работы были сделаны в срок. Обломии остались довольны урожаем, что пшеница, что гречка и кукуруза уродились на славу. Будет и каша и хлеб зимой к столу. Да и дичины запасли казаки довольно. Тревожил скорый отъезд Петра на кордон, но место, где предстояло ему служить, считалось неопасным, даже удобным. Черкесы так далеко не заходили в своих набегах, а с моря от турецких кораблей была устроена достойная защита еще при полководце Суворове. О самой крепости и о службе в ней Петр разузнал у старого казака Ивана Вовка из Деревянковки. Тот прослужил на кордоне почти два года.
Степан и Петр заготовили на зиму сена с избытком. Недавно они прикупили несколько телочек, от которых мечтали завести целое стадо коров. Степан по-прежнему в свободные минуты лепил на гончарном круге свои глечики. Олеся с Наталкой разрисовывали их зелеными охрами и после отжига горшки имели праздничный вид.
Якимка подрос и уже пытался стоять на ногах. Здоровенький, крепкий малыш радовал всю семью. Крестили его в Деревянковском курене и теперь уповали, что Бог не оставит этого ангелочка без своей защиты.
На службу
Настал день разлуки, когда Петр отбывал на службу. С вечера все снаряжение было уложено в арбу. Степан заодно решил отвезти свои горшки в поселение, благо, что народу будет много, приедут почти все окрестные хуторяне. Собрались в поселение всей семьей, только Арина с маленьким Якимом осталась в хуторе на хозяйстве. Выехали еще затемно, до восхода солнца. Роса обильно покрывала травы. Петр простился с женой и сыном недалеко от балки, в которой находился их хутор, у первого кургана. Арина долго смотрела вслед арбе, пока можно было различить ее в степи. Горький комок стоял в горле. Ей казалось, что муж холодно простился с ней и сыном, чуть подержал в объятиях, поцеловал и сразу отвернулся. Арина не догадывалась, что Петр просто боялся показать слезы, что стояли у него в глазах.
По пути заехали на хутор Галки. Терентий с родителями уже ждал их. Посидели несколько минут перед дорогой и, сотворив молитву, отправились в поселение. Через реку Мигуты перебрались сравнительно быстро, и к обеду были уже в Деревянковке.
На площади было многолюдно. Действительно, со всех хуторов приехали родные проститься с сынами, уходящими на службу. Отправка была не только на Таманский кордон, но и на Екатеринодар, а оттуда казаков распределяли по всем пикетам вдоль Кубани. С утра в деревянной церкви шла служба. Батюшка молился за успешное прохождение казаками воинской повинности. О здравии их, охране от ран и погибели. Тут же казаки по очереди подходили к батюшке и он благословлял каждого. На площади уже строили по отрядам, и атаман отдавал последние указания.
Прозвучала команда и сначала конные, а затем пешие казаки тронулись в неизвестность. Почти все были впервые в походе, и потому особая тревожность стояла над колонной.
Долго еще на площади стоял гомон, обсуждались новости, слышался иногда женский плач. У кабака выкатили бочку с медовухой и там казаки угощались, обсуждая уход сыновей в поход. У Степана быстро разобрали горшки, продал он трое граблей и теперь с Олесей и Наталкой ходил по базару, присматривал еще одну коровку в хозяйство. Приглянулась им с виду невзрачная, но молодая и дающая хорошее молоко корова. Олеся попробовала доить ее и осталась довольна вкусом и количеством молока. Сторговались за три рубля серебром. Купили гостинцев Арине с Якимом.
Уже под вечер вместе с четой Галки отправились в обратный путь. Лошади, отдохнувшие за день, резво тащили пустую арбу и через Мигуты переправились еще засветло. Дорога была знакомой, до хутора Галки добрались быстро. Попрощались со стариками и вот вдали уже виден фонарь, что вынесла на курган заботливая невестка.
Дома, на хуторе было все спокойно, скотина управлена, еда приготовлена, Арина всегда была хорошей хозяйкой. Степан, быстро управившись с лошадьми, прочитал перед сном молитву за всех, еще раз помолился за здравие сына.

Источник: Макухин В. Переселенцы : история станицы Стародеревянковской // Каневчане. – 2014. - №12. – С. 102-111.

Комментариев нет: