Байки бабушки Оришки

 

Два чувства дивно близки нам,

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

А.С.Пушкин

 У современного отечественного писателя Святослава Логинова есть роман «Свет в окошке», посвящённый такой странной «штуке», как память.  Главный герой романа после смерти попадает в необычный загробный мир «живущий» по особым законам, далёким от наших религиозных представлений. В этом мире правят деньги, которые эквивалентны  исключительно моментам  памяти, оставленной  после себя умерший в реальном мире. В этом «посмертном» мире  деньги творят поистине чудеса — можно стать молодым, получить великую власть или создать свой личный рай – такой, каким вы его себе представляете.
Но это загробное существование нужно постоянно оплачивать: если деньги

памяти заканчиваются, покойник окончательно исчезает. И в этом послесмертие «живёт» масса мошенников, готовых быстро прибрать к рукам капиталы памяти свежеусопшего простака.  А ещё  в этом загробном мире высится  особая, привилегированная  Цитадель,  где обитают деятели истории, память о которых сохраняется навечно. В загробном мире не так важно, хорошим или плохим был человек при жизни, творил он добро или делал зло, ведь за каждое воспоминание о мёртвом на его «личный счет» зачисляется некоторая сумма, в памятно-денежном эквиваленте.
Насколько близка, или наоборот, далека от наших привычных представлений эта

фантастическая теория – каждый представляет себе сам. Но всё же самое ценное и крепкое из нематериального, что связывает нас с историей и друг  с другом – это  память. Наши дети живы в наших прадедах, пока помнят о них. И каждый из нас то и дело ходит по широкой дороге, либо по тонкому мостику своих воспоминаний, храня в памяти всё  – мамину улыбку, дедушкины колючие усы, волшебство солнечного луча в глаза на рассвете, давнего друга – пушистого Ваську, первую двойку, первые шаги сына, или дочери, беззубую искреннюю радость внука – целый мир в киноленте памяти, запечатлевшей нашу суетную жизнь. И память примиряет нас с жестокостью жизни, ведь в нашей киноленте все живы, и, как уверен каждый верующий человек, мы когда-то встретимся с нашими родными.

На просторах «Литературной копилки…» мы решили открыть новую рубрику, посвящённую

воспоминаниям. У каждого остались смешные,  волнующие, лирические воспоминания о своих близких, которых уже нет с нами. И все, кто читает наш блог, могут прислать свои байки, стихи, зарисовки или мемуары о своих близких, которых уже нет рядом. Обещаем опубликовать, и обязательно указать авторство, или же (по вашему желанию) анонимно. Наши предки достойны своей памяти, хотя бы потому, что благодаря им мы живём на этом прекрасном свете.
А начнём нашу рубрику с воспоминаний одной очень уважаемой каневчанки, Ирины Александровны В., предложившей подобную идею, и давшую добро на публикацию её воспоминаний. Она-то, подобно Арине Родионовне и стала бабушкой Оришкой, под эгидой которой мы предлагаем вам поделиться своими байками.
 
 
Маркс

Иван Петрович человеком был мастеровым, в руках всё горело. Делать мог практически всё − и такими русскими Левшами страна всегда была богата. Соседи нарадоваться не могли на него. Да к тому же человеком он был мягким, беззлобным.  Не то, чтобы бесхарактерным, нет. Просто добрым, открытым. Иногда друзья и знакомые пользовались этим, да зла на них Иван Петрович не держал.
А ещё у Петровича была редкая особенность − алкоголь выключал его напрочь. Он, бывало, выпив, не буйствовал никогда, не пускался в долгие разговоры и советы, не задирал никого во хмелю. Мог тихонечко сесть в уголке на корточки, прислонившись к  стене, да и выпасть из реальности − часа, эдак, на 4. И ничто не могло его вывести из этого состояния − ни капающий на голову и за шиворот дождь, ни настойчивая истерика разозлённой невниманием особо гавкучей псины, ни гром с молнией. Правда, после такой «летаргии» Петрович забывал, где он находится, и куда идти дальше. И получались  забавные казусы, впрочем, быстро разрешавшиеся.

Однажды Петрович с друзьями  ранним утром поехал на рыбалку. Ехали на «Газели», в задней части которой были сложены стройматериалы − мешки с цементом, пара рулонов линолеума, ещё какая-то строительная дребедень. Рыбалка удалась вполне, и рыбы наловили, и «булькнули» «з устатку», как говорят на Кубани. И Иван Петрович  тоже выпил слегка. Забрался в «Газель», лёг сзади на мешки, да и уснул. И, поскольку у друзей, по всем законам рыбалки, «клёв» оказался намного интенсивнее, то о нём попросту забыли, а трезвый и злой шофёр, высадив бригаду развесёлых рыболовов, рванул на работу, не пересчитав  рыбарей «по плавникам». Меж тем, Петрович спокойно дрых среди рулонов.
И так вышло, что прокатали его целый день, и завезли далеко от дома. Сунувшийся в угол за мешком водитель, чертыхаясь, вывел на улицу очумелого транзитника, да и сказал Ивану Петровичу, что, мол, привёз его аж в Краснодар, а домой обратно не повёзет, не обессудьте, − работа.