Я мчал за мечтою своей... (стихи Валерия Лукьянова)

Продолжаем публикацию стихов Валерия Лукьянова, прочитанных в сборнике «Четыре времени жизни». На этот раз мы взяли их из раздела «Летний полдень». Какой любовью веет от них: любовью к жизни, людям, к родной природе, матери, друзьям. Он  делится этой любовью со всеми нами, призывает быть щедрыми на добро. Перед нами предстаёт большой Романтик и Мечтатель, который ещё в далёком 1980 году, когда о слове толерантность никто и не слышал, написал вот такие строчки:
"Разнообразье и неповторимость

Живут всегда при свете и тепле.
Да здравствует взаимная терпимость!
Для жизни хватит места на Земле"

Стихи Валерия Лукьянова

Вздымают тучи паруса,

В осколки луч дробит роса.

Ребёнка грудью кормит мать.

Он жест и взгляд стал понимать!

Раскрыта книга на руках,

И чудо слов в её строках.

Русская и хохляцкая душа кубанца

Нынешней весной случились юбилеи признанных классиков украинской и русской литературы Тараса Шевченко и Николая Гоголя. Для нас одинаково дороги и музыка шевченковского стиха, и разящая сатира Гоголя. Казалось бы, чем не повод для духовного объединения России и Украины, ведь обе наши страны  имеют общие исторические, языковые и православные корни. Но всё произошло с точностью до наоборот. События на Украине стали  предметом обсуждения на страницах всех газет и Интернета, о них спорят на улицах и в кабинетах, часто можно встретить и враждебно настроенные отклики. А ведь даже Гоголя национальный вопрос никак не занимал, вспомните его слова, где он говорит, что не знает какая у него душа − русская или хохляцкая. И так о себе может сказать каждый второй кубанец. Достаточно лишь прочитать рассказ Степана Деревянко «Последний рубль», напечатанный в «10-м канале», №13, чтобы понять, как тесно переплелись судьбы украинского и русского народов. Не дать себя поссорить со своими братьями-украинцами, это ещё пока в наших силах.

ПОСЛЕДНИЙ РУБЛЬ

Мне было двенадцать лет, когда мать надумала проведать нашу родню в украинском Полесье и решила взять меня с собой. На родине у неё оста­лись две сестры и мать, да ещё пле­мянники, сыновья погибшего в войну брата Иосифа. Отправились мы летом, когда моя старшая сестра Зина пошла в отпуск и приехала домой, и было на кого оставить корову и прочее хозяйст­во. Зина была довоенной дочерью от­ца от первого брака, но выросла пос­ле войны у нас, нянчила меня и ску­чала по нашей семье. Отца и маче­ху, мою мать, она любила. Жила Зина после окончания ветеринарного тех­никума в Донбассе и работала на фер­ме. Была она доброй и задумчивой девушкой. Зину родители и я тоже лю­били.

Мы ехали с матерью на север Ук­раины, туда, где через много лет рва­нёт Чернобыль, и село, где я родился, окажется в гибельной зоне. Ехали за­гружёнными харчами. «В голодный край йидымо», - говорила мать. Ме­сяц она собирала сливочное масло, перетапливала его и заливала в гле­чики. И глечиков оказалось в чемо­дане несколько да торба муки. В фа­нерном ящике, сколоченном отцом, везли сало и в бутылках подсолнеч­ное масло - олию. На большую по­клажу у матери рук не хватило. Я та­щил узел с лёгкими подарками: плат­ков, тканей каких-то мать наложила да еду на дорогу.