Живое слово казачьего фольклора

Мы видим сейчас возросший интерес к традиционной казачьей культуре. На концерте Кубанского казачьего хора в нашем РДК, как говорится, яблоку было негде упасть. Зрители согласны сидеть и на приставных стульях, и даже стоять, лишь бы получить возможность испить живой воды подлинной народной музыки. Некоторые песни из репертуара этого хора записаны в станицах Каневского района, особенно много сохранили их для потомков жители ст. Челбасской. А вот о том, что и устный казачий фольклор (сказки,  байки, былички) был собран в станицах и хуторах Каневского района, я не знала, пока не прочитала статью Александра Дейневича об этнографе Митрофане Дикареве в газете «Каневские зори». Сказки и байки сочиняли сами казаки и передавали их из поколения в поколение. Так до наших времен дошло много разных баек и сказок. М. Дикарев записал их со слов Никиты Романенко. Сказки и байки учат нас задуматься над поступками, которые мы совершаем. Одну из них и предоставил своим читателям А.Дейневич.

БЫЛОГО ХРАНИТЕЛЬ

Митрофан Дикарев по праву считается отцом кубанской этнографии. В XIX веке он внёс огромный вклад в фольклорно-­этнографическое исследование Кубани. «Корреспонденты из народа» записывали для него образ­чики кубанского фольклора. В обширном архиве Митрофана Дикарева есть и материалы, собранные в казачьих станицах и хуторах Каневского района.

В том числе рассказы Никиты Романенко. К примеру, рас­сказ «Патентованный лекарь» об известной стародеревянковской целительнице бабке Мотьчихе, которая, как пишет краснодарский исследователь Н.Г. Недвига, «пользовала от всех болезней сулемой, что для некоторых пациентов (лечение) заканчивалось «вознесением в поля Елисейские». Тем не ме­нее, её врачебная слава раз­неслась далеко по окрестным станицам и хуторам, так что постоянно на вопрос, лечили ли умершего, приходилось слы­шать: «Та й до Мотьчихы возылы, а нычого не помоглось!».

                                                                                             Александр ДЕЙНЕВИЧ

 Из рассказов Никиты Романенко

О проделках нечистой силы, или История происходившая на гребле между Каневской и Старой Деревней

Був я у покойного пана (есау­ла Белого) при табуни. Ось раз выпросывсь у Канивську станыцю поговить к весняному Мыколи (9 мая). Було в мене 3 рубля грошей ‒ я й пийшов. Иду в Канивський мимо духана, а виттыль выходять двое: одын чабан, другий ‒ табунщик; табунщик такый молодый та красывый, сам у шолковому бешмети, штаны красни юхтяни, пояс пид сере­бром, ‒ ну, прямо молодец!

Дывлюсь: людэ неначе знакоми, а воны мене пизнають, бо пидийшов до мене табунщик, та так рукою мене по пличу: «А, Романцов! Ходым з намы, выпьем!» А в мене ‒ ну прямо на память не прийде, що говить иду, та тилькы й сказав, що в мене грошей мало.