Память Великого октября

 

Современная история – дама очень капризная, все время норовит повернуться другой стороной, ломая прежние представления и напрочь отбрасывая планы и доктрины вчерашнего дня. Меняются времена, люди, в огне войн и катаклизмов исчезают целые города, передвигаются  границы стран. Но иногда память людская оказывается сильнее и крепче всех стихий, намертво запечатлевая даты и события.

Одна из таких знаковых дат в истории нашей страны, да и всего мира тоже – Великая Октябрьская социалистическая революция. Это историческое событие перекроило весь мировой порядок, сломало прежнюю политическую систему, на долгие годы дало толчок к глобальным переменам.

Любое событие такого масштаба не могло быть мирным и спокойным – ведь ломались не только судьбы людей или целых сословий – целые страны опаляло огненным вихрем перемен. Революцию можно было приветствовать, можно было отторгать, но нельзя не понять её значение в мироустройстве. И, кто знает, может быть спустя многие годы, 50 или даже 100 лет, мы заново переосмыслим события Октябрьской революции 1917 года.

А пока – с праздником очередной годовщины Великой Октябрьской

социалистической революции вас, товарищи! (Помните это поздравление, дети СССР?)
 
И пусть подарком будут для вас стихи Виталия Борисовича Бакалдина
 
Народ, историю творя…
Народ,
историю творя,
не кроток, знаю я…
И День седьмого ноября
любовь и боль моя.

Уменье мир душой увидеть

 

Замечательный каневской прозаик Степан Павлович Деревянко выпустил девятый сборник рассказов и очерков «Такая жизнь…», в котором  он порадовал своих читателей новыми произведениями – искренними, честными,  полными света и добра.

Эту книгу Деревянко посвятил жене, Раисе Николаевне, которая была рядом со Степаном Павловичем и в горе, и в радости более полувека, и поддерживала талантливого писателя во всех его начинаниях.

Очерки и новеллы в «Такой жизни…» посвящены землякам, обычным людям, живущим рядом  с нами. Их беды и волнения, радости и успехи – всё то, что мы называем жизненной дорогой, на которой человек раскрывается во всём богатстве своей души и показывает писатель в своих ярких искренних рассказах.  И чем ещё замечательны его новеллы – Деревянко, как истинный демиург, присутствует рядом, не только описывая, но и пропуская через себя события и жизненные перипетии людей, их мысли и чувства.

И вроде бы незаметная, привычная, немудрящая ситуация вдруг заиграет новыми красками - то ли история маленькой «улыбчивой» собачонки, то ли банальная, не важная на первый взгляд история с выброшенными солдатскими сапогами. Через призму восприятия писателя – мастера психологии мы вдруг видим, как многоцветен (и многозначен!) наш мир, в котором нет мелочей. Прозаик словно разворачивает перед нашими глазами в своих рассказах картинки бытия, как в волшебном фонаре. И яркость описанных историй освещает и очищает душу,

делает нас мягче и человечнее. Не в этом ли мастерстве подлинного творца слова и кроется талант  писателя, как врачевателя душ? Деревянко, как писатель, в полной мере овладел этим мастерством, и оттого его рассказы никого не оставляют равнодушным, словно обволакивая и очищая светом добра наши загрубевшие от постоянной рутины и жёсткости бытия души.

Тёплое солнце в ладонях ( рассказ А. Иванова "Яблоки")

Наша кубанская осень – пора особенная, яркая, тёплая, богатая поздними цветами и плодами. И  на далёких просторах нашей великой страны, среди холода и ветров, особенным подарком станет  солнечное яблоко в ладонях – как материнский привет с малой родины. А вот только понимаем ли мы, как дорог нам этот привет? 
У замечательного каневского писателя Анатолия Иванова есть небольшой, но чудесный трогательный рассказ обо всём – и об урожайной кубанской осени, и о суетности, и о материнской любви, важность которой мы понимаем слишком поздно. 

Анатолий Иванов
Яблоки
 
Посылки приходили осенью. Той осенью, когда там, на юге, далеко-далеко отсюда

ещё нещадно жгло солнце, налитое соком перезревшего яблока, а здесь на притихший посёлок падал первый снег – порывистый, колючий. За окном висело серое небо, оно было свинцово-холодным. А в комнате стояло ощутимое тепло, которое ещё не разошлось от давно протопленной печи.

Андрей не любил и любил это время года. Не любил за слякоть, за уползающую из-под ног землю, когда он шёл с работы. И в то же время ему нравилось приносить с собой из лесу в этот крохотный уголок горьковатый запах хвои. Особенно он чувствовался, когда к нему, ещё не успевшему сбросить тяжёлую робу, подходил сынишка и выбирал из карманов кедровые шишки. Она рассматривал их, а потом спрашивал:
– А когда бабушка яблок пришлёт? Скоро? Уже вон снег идёт.

Андрей переглядывался с женой и смеялся:
– Пришлёт, пришлёт. А ты дашь мне?

– Посмотрю, – важно отвечал сынишка.

После первой посылки Андрей писал матери, чтобы она не слала больше, не утруждала себя, что всё здесь, на Севере, есть. А она неумолимо аккуратно слала фанерные ящички с яблоками «для внучонка», которого ещё ни разу не видела.
Яблоки приходили на далёкую таёжную станцию. И каждый раз в ящик мать обязательно вкладывала четвертушку листа, в котором она полуграмотно, наполовину печатными буквами, просила, чтобы сын, «или ты, невесточка», обязательно написали, как дошли яблоки, не испортились ли. Словно это было самое главное для неё.
Посылку подписывал Андреев брат – он до сих пор помнит его ученический ровный почерк. Он же в большинстве случаев под  диктовку матери писал и письма.

Время не властно над силою памяти... (новая книга Н. А. Султханова)

 

Каневская МЦБ стала обладателем новой книги Нохи Алаудыивича Султханова, всех  может порадовать всех поклонников писателя и любителей краеведения новой книгой, вышедшей в 2023 году.

Этот  сборник Нохи Султханова называется «Духовник православных парижан».

В заглавие книги вынесено жизнеописание одного из прославленных сынов станицы Новоминской – православного священника Григория Петровича Ломако, вихрем истории унесённого далеко от кубанской земли, в Европу.
Прежде всего, книга посвящена истории станицы Новоминской и её замечательных жителей, оставивших свой чёткий след на тропинках истории со дня основания – от 1821 года, и до наших дней.

И жизнь, и боль, и память... (новеллы С. П. Деревянко)

 

Замечательный каневской прозаик Степан Павлович Деревянко снова радует новыми рассказами-памятками - яркими, мудрыми, с ювелирной тонкостью деталей, подмеченных в суетной повседневности и острой, лимонной ноткой ностальгии, колокольчиком звенящей из далёкого, беззаботного детства. И раз за разом его зарисовки заставляют нас задуматься: «А правильной ли дорогой идёшь ты, путник?»

 

 Солдатские ботинки
 
В станице возле мусорного бака стояли немного поношенные солдатские ботинки - так у нас

люди отдают свою ненужную вещь другим людям, кому она может понадобиться. Я сам так делал не раз, и однажды воспользовался такими «блошиными» услугами: какая-то взбалмошная женщина выбросила почти новую туалетную тумбочку с оторвавшейся дверкой.  Я её починил, и в тумбочке теперь храню свои бумаги. Но то тумбочка, а  это серьёзная обувь   - ботинки солдата, вернувшегося со срочной службы или же с бандеровской войны, и я захотел посмотреть, во что теперь обута наша армия.

Служил сам когда-то во флоте, сапожничал, «бабахал» строевым по учебке по кронштадтским булыжникам «прогарами» (грубыми кожаными ботинками), и не забыл команд «левой-левой, шире шаг!». Не забыл

также, как плохо было ногам в той обуви, однако было у прогар одно достоинство: в них мы ныряли ногами по боевой тревоге, как в галоши, экономя драгоценные секунды «обуться и одеться». А тут стоят  ничейные современные солдатские «макасы» и нигде никого нет, чтобы «каркнул»: «А ещё писатель, в мусорке копаешься!». Слез я с велосипеда, взял в руки ботинок - симпатичный с виду, высокий, удобно заправлять в него штаны, не будет снег попадать и холод проникать, кожа не грубая, как на прогаре, и шнурок один снизу до верху. Но продет шнурок в латунные петельки, которых черти сколько! Считать их я не стал, часто приклёпаны, а вытащил шнурок и замерил его длину. Как говорил сатирик Задорнов в таких случаях, готовя публику  к смеху: «Готовы?» Длина шнурка 168 сантиметров!!!

***

Пронизанные светом строки (новые стихи Натальи Возжаевой)

 

Своим постоянным читателям предлагаем полюбившиеся стихи Натальи Возжаевой, которыми она постоянно радует поклонников кубанской лирики. Они нежны, неярки, и похожи на тёплые солнечные лучи – летом, на рассвете.

Успеть

 

Вся в белой пене вышла алыча.
Плыла по небу звёздная свеча
Над алычой все трепетно и чисто,
В цветах страдает кто-то голосистый.
Но обещали дождь и сильный ветер,
И пена клочьями сорвётся с нежных веток.
 
***
 
Игорь
 
Смахнула паука.

         лежал – ногами дрыгал.

Прикончить не смогла –
        не поднялась рука.
Живёт теперь в углу
         понравившийся  Игорь.
Пускай живёт – ну что

            за дом без паука?
 
***

Цветущий сад Степана Деревянко

 

Истинный писатель, как говорят – от Бога, он похож на охотника. Только его добыча – мысли, эмоции, впечатления, увиденные, пропущенные через призму собственного восприятия, обрамлённые магией слова, и  подаренные всем неравнодушным людям.

И каждый настоящий творец слова вкладывает в свой труд частичку души, ибо он умеет увидеть и представить  в нескольких ярких штрихах чудо слова, заставить читателя замереть в восхищении от  какой-то, кажется, мелочи, передающей истинную красоту нашего мира.
Писатель – тот же художник. Его стихия – наша жизнь, он пишет красками эмоций на полотне слов,  и умеет передать всю синестезию чувств и поступков человеческих.
И у каждого своё полотно. У кого-то творчество – как строгий готический замок, полный мрачных тайн. У кого-то – как лес, с зелёным шумом листвы и настороженным любопытством скрывающихся зверей, у кого-то – как водная манящая гладь, неустойчивая и опасная.
А рассказы и повести нашего земляка, талантливого автора Степана Павловича Деревянко,

похожи на цветущий сад, где каждый очерк или рассказ – как любовно выпестованное дерево, цветок или розовый куст, щедро дарящий свои яркие цветы и плоды всем ценителям.
И входишь в этот сад каждый раз с новым ожиданием чуда, радуясь каждому моменту, проведённому там. Ибо проза Деревянко – это всегда настоящий подарок, его  слова проникают в душу, исцеляя и возрождая.
Надеюсь, вскоре он порадует нас своей новой книгой, отрывки из которой публикуются в литературной гостиной газеты «10 канал». Называться книга будет «Такая жизнь...» – В памяти моей... (Увиденное, услышанное, пережитое).  И каждая новелла – именно цветок из сада автора, яркий, чудесный, радующий своей красотой и свежестью. Герои их – наши земляки, с их бедами, воспоминаниями, маленькими радостями и большими проблемами. Но они искренние, умеющие жить, плакать и смеяться, и понять и пожалеть ближнего своего, человека, или  животное, тоже божью тварь.

А прочтя эти немудрящие истории, собрав великолепный букет цветов-историй, ты словно ощущаешь себя обновлённым, ведь умение сопереживать и прощать  очищает душу, делает человека человеком в духовном смысле.
Но можно много говорить добрых слов о творчестве нашего замечательного писателя. Лучше уж сами прочтите строки из его новелл. Пусть и у вас в руках окажутся цветы из его прозаического сада. Они чудесны!
 
Принцесса Манька
    У меня умер друг, охотничий пёс Борей, которого мы с

друзьями-охотниками, докторами Александром Иванычем и Борисом Николаичем, в шутку называли созвуч­ным «именем» Борька Спа­ниель Борька был умный охотник и добрейший пёс. В его просторной будке зи­мой, в холода, находили мес­то наши кот и кошка, лёжа на тёплой Борькиной шубе. А кошка весной там же приводила котят, зная об их пол­ной безопасности, Борька тогда дневал и ночевал под открытым небом, изредка обнюхивая Муркино потом­ство, на что жена говорила: «Пересчитывает».
    Но, прожив пятнадцать лет, Борька-Борей под охот­ничий салют был предан в полях, на семи ветрах, зем­ле. И я остался без собаки. Недели две печаль о Борьке меня не покидала, двор без его красивого голоса ка­зался опустевшим, и я начал искать собаку – не для охо­ты, возраст мой охотничий ушел, а чтоб был во дворе сторож и друг, который бу­дет встречать хозяина пер­вым и всегда с радостью. Но собачка подходящая не на­ходилась. А тут иду мимо станичного рынка, день ба­зарный, машины бегут одна за одной, и вижу, как доро­гу в мою сторону перебе­гает интересная собачка непонятной породы: бело­го окраса с коричневыми пятнышками по всему телу. И лапки у неё крепкие, кри­вые, как у таксы, на груди «киль» заметен, и хвост по-таксиному антенной вверх. «Полукровка, не иначе», – подумал я и вышел на до­рогу, тормознув машины. Водители дали мне пройти, я взял собачку на руки, даже не подумав об укусе. Собач­ка не противилась, а лиз­нула мне руку в благодар­ность, чего я не ожидал. На обочине я её рассмотрел – сука, молоденькая, с сосоч­ками пупырышками, «ба­рышня» ещё, бесхозная, раз без ошейника.
Присев на ступеньку мага­зина, я обратился к находке:
– Что ж, давай знако­миться, подруга!  Ко мне пой­дёшь жить?